«    2015    »
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь




29 февраля 2008

Лев Гольденберг: "Восточную Сибирь не освоить без взаимопонимания

Даже сегодня, когда строительство тихоокеанского трубопровода перешло из стадии проекта в плоскость реальности, споры о перспективах Восточной Сибири, как нового крупного региона нефтедобычи и нефтесервисного рынка, еще до сих пор не утихли. Тем более ввод большой трубы в эксплуатацию планомерно откладывается.
И все же сервис в лице наиболее крупных своих представителей постепенно обживает новый для себя регион и строит для заказчиков разведочные скважины там, где никогда ничего не бурилось, называя их про себя поисковыми и надеясь не упустить свой шанс встать у первоистоков чего-то нового и великого. Вместе с тем, хотя буровую романтику никто не отменял, восточносибирская добыча пока не стала ни национальной идеей, ни даже приоритетом отрасли. А, значит, экономическая сторона сервиса остается весьма зыбкой. И в этой ситуации для подрядного рынка основные сложности сопряжены, в первую очередь, с недостатком информации о планах нефтяных компаний и жесткой ценовой политикой, не учитывающей климатические и инфраструктурные особенности региона. И кто знает, будет ли способна отрасль на всеобщую мобилизацию, когда, наконец, со скрипом распахнутся задвижки ВСЮ? Ведь для этого нужны отлаженные механизмы сотрудничества, тогда как сегодня почти каждый продолжает тянуть одеяло на себя. О трудностях и перспективах становления восточносибирского нефтесервисного рынка с редакцией "Сервиснефтегаза" беседовал Лев ГОЛЬДЕНБЕРГ, вице-президент Группы компаний "Интегра" по бурению, КРС и интегрированному управлению проектами.
Ред.: Лев Рафаэлович, несмотря на громкие декларации крупных добывающих компаний и властей разных уровней, Восточная Сибирь все еще во многом остается своего рода нефтесервисной terra incognita с не вполне очевидными ближайшими перспективами. Есть ли у Вас. топ-менеджера одной из ведущих компаний отрасли, четкое понимание потенциала восточносибирского нефтесервисного рынка на ближайшие 3-5 лет?

Л.Г.: Заметьте, российские нефтяные компании не имеют традиции открыто делиться своими планами и перспективами на будущее. К сожалению, информации нам явно не хватает. Поэтому понимание ситуации и перспектив нефтесервисного рынка складывается из разрозненных презентаций и тех скудных сведений, которые удается вынести по крупицам из кулуарных бесед и неформальных встреч. Относительно открыта информация по уже реализуемым проектам, которые находятся на стадии, когда что-либо скрывать уже невозможно.

Тем не менее, задачи нефтесервиса в Восточной Сибири нам более или менее понятны.

Мы ориентируемся, прежде всего, на приоритеты крупных заказчиков. Новых проектов, которые были бы интересны нефтегазодобывающим компаниям в Западной Сибири, почти не осталось, поскольку основная часть западносибирских месторождений находится на поздних этапах разработки, а в стадии развития проекта - меньшая часть.

В то же время в Восточной Сибири был сделан ряд серьезных открытий, и интенсивно ведутся геологоразведочные работы. Думаю, в ближайшие 3-7 лет от всех нас потребуется концентрация больших усилий для того, чтобы развить Восточную Сибирь и превратить ее во вторую Западную. Такая программа стоит на повестке дня. Достаточно назвать Ванкор и окружающие его месторождения, которые разрабатываются "Роснефтью". "Газпром" интенсивно развивает красноярские и иркутские активы, "Славнефть" выходит с проектом на разработку Куюмбинского месторождения. Успешно развивается Верхнечонский проект THK-BR К сожалению, затормозилось развитие Ковыктинского проекта, но работы могут возобновиться уже в третьем квартале текущего года. Интенсивно работают и небольшие компании с концессиями в Восточной Сибири. Наконец, мы смотрим и дальше на Восток - на Якутию.
Ред.: Говоря о Якутии, когда Вы ожидаете начала активных действий в этом регионе?

Л.Г.: Якутию ждет определенный бум, но все пока привязано к "трубе", ее строительству. Как только запустят ВСТО, в Восточную Сибирь и Якутию хлынут инвестиции, придут сервисные компании, которые обязательно начнут делить рынок.
Ред.: Вы тоже пока предпочитаете занимать, в основном, выжидательную позицию?

Л.Г.: Не совсем так. Мы присутствуем на нефтесервисном рынке достаточно крепко и собираемся развиваться. В этом году перебрасываем буровые станки из Западной Сибири на объемы "Газпрома", в частности, в Красноярский край. Мы активно работаем на Ванкорском месторождении, где на сегодняшний день под нашим управлением бурится 4 куста, а программа на будущий год составляет уже 5 кустов из 9, продолжаем работать на Верхнечонском проекте. В 2008 году готовимся пробурить 4 глубокие разведочные и 4 эксплуатационные скважины для четырех разных заказчиков.

Как видите, идет серьезное развитие нефтесервисного бизнеса ГК "Интегра" в Восточной Сибири и, естественно, вместе с нами в регион выходят компании, предоставляющие сопутствующий сервис. В частности, долотный, тампонажный, наклонно-направленный и т.д..

Правда, высокотехнологичные элементы, которые необходимы для абсолютно успешного ведения работ и снижения рисков, зачастую бывает невозможно завезти на объект и вывезти ввиду отсутствия дорог. А держать оборудование на объекте целый год очень дорого, вот и возникает еще одна серьезная инфраструктурная проблема, которая снимется только после начала крупномасштабной инвестиционной кампании в регионе.
Ред.: И все же развертывание как основного, так и вспомогательных сервисов в регионе с фактически отсутствующей инфраструктурой представляет известные трудности. Встает ли вопрос об определенной "премии" сверх стандартной для старых рынков цены контрактов?

Л.Г.: Замечательный вопрос. К сожалению, в сегодняшней ситуации заказчиком не рассматривается материальная компенсация сервисным организациям за "сложности и неудобства от отсутствия какой бы то ни было инфраструктуры". А сегодня на протяжении сотен километров в Восточной Сибири нет ни дорог, ни жилья, ни электроэнергии.

К слову, на двух из реализуемых на сегодняшний день "Интегрой" проектах для доставки оборудования и материалов нужно проложить зимников по 350-400 км. Причем делать это приходится оперативно, чтобы еще успеть завести оборудование, горючее и прочие грузы на весь период автономии. Между тем, заказчики отказываются рассматривать вопросы компенсации за сложность выполняемых работ, во всяком случае пока, и платят ровно столько, сколько платят на других российских месторождениях.

Более того, выполнив определенный проект в режиме полной автономии, что нередко случается в Восточной Сибири, подрядчик попадает в ситуацию вынужденного простоя до следующего зимнего сезона. И компенсировать это заказчик опять же не готов.

Я думаю, это связано с тем, что развитие восточносибирских активов пока еще не обрело для добывающих компаний первоочередное значение.
Ред.: Насколько в этом случае оказывается эффективной Ваша сегодняшняя деятельность в регионе? Или это просто работа на перспективу?

Л.Г.: Работа на перспективу тоже может быть эффективной, поскольку компании, присутствующие сегодня на региональном рынке, скорее всего останутся на нем и завтра. С появлением новых проектов им будет проще укрепить свои позиции.

С другой стороны, мы просто не участвуем в абсолютно неэффективных проектах, то есть все наши проекты в Восточной Сибири эффективны, хотя при определенных уступках со стороны заказчиков они могли бы быть и более эффективными. Между тем. заказчик всегда прав!
Ред.: Иными словами, у Вас есть специальная норма доходности для восточносибирских проектов?

Л.Г.: Да. безусловно. Каждый проект рассматривается нами индивидуально и мы отдельно принимаем решение о подписании или не подписании контракта. Пока что восточносибирские объемы ни для кого не были особенно эффективными. Все упирается в ограниченное финансирование - у региональных "дочек" добывающих компаний весьма ограниченные возможности. Они ничего не придерживают и не скрывают, но просто сверху им отпускают не так много, как следовало бы.

Тем не менее, и сегодня работать и зарабатывать деньги там можно. Проблема в том, что край в целом малоизведанный: что кого ждет, сказать достаточно сложно. В этом отношении мы рассчитываем на собственные высокотехнологичные сервисы. Предварительные экономические расчеты дают нам в целом положительные результаты. Что получим в реальности - покажет жизнь.
Ред.: Но ведь есть определенные рамки рентабельности. То есть, какие объемы работ на рынке в годовом исчислении могут обеспечить по Восточной Сибири хотя бы минимальную эффективность на сегодняшний день?

Л.Г: В отсутствие развитой инфраструктуры сопутствующего сервиса и поставок определять такие показатели достаточно сложно. Но есть, допустим, обоснованное понимание того, что в этом регионе 7 станками с "плечом" не более 500 км оперировать уже рентабельно, а 5 станками -нет. Если брать "плечо" до 1000 км, то, по нашим оценкам, граница рентабельности в Восточной Сибири лежит в пределах 7-8 станков. Но это наши расчеты. У других компаний может быть своя экономика, и зависит она. в основном, от структуры подрядных договоров.

В этом году планируем работать в регионе девятью станками.
Ред.: Учитывая упомянутую Вами ограниченность ресурсов заказчиков в регионе, есть ли у Вас уверенность, что этот парк станков будет в достаточной степени загружен?

Л.Г.: Сегодня спрос на буровые работы в Восточной Сибири очень большой, и, по предварительным заявкам, опережает тот станочный парк, который присутствует в регионе. Именно поэтому рассчитываем, что все наши проекты этого года будут рентабельными - мы выбирали из всего возможного пакета заказов наиболее интересные для нас проекты.

Дело в том, что в Восточной Сибири нет такого количества небольших или совсем крошечных компаний, которые присутствуют в давно разрабатываемых регионах. Сегодня работать на восточносибирских месторождениях под силу только крупным сервисным компаниям. В отсутствие инфраструктуры и полной предоплаты от заказчика необходимо располагать значительными ресурсами и иметь определенные договоренности с другими сервисными компаниями, поскольку зачастую начальные этапы проекта приходится финансировать самостоятельно.
Ред.: Приводит ли эта ситуация к существенному дефициту сопутствующего сервиса?

Л.Г.: Я бы не сказал. В регионе работает достаточное количество компаний, предлагающих сопутствующие буровому сервису услуги. В принципе присутствуют все большие игроки рынка сопутствующего сервиса. Сегодня некоторый дефицит есть разве что в цементировочном сегменте. Остальные вопросы в целом закрываются. Есть нормальная конкуренция, а значит - нормальный процесс.
Ред.: Да, но смогут ли работающие сегодня в Восточной Сибири нефтесервисные компании достаточно быстро нарастить мощности в регионе, чтобы справиться с предполагаемым Вами валом заказов, когда труба будет достроена?

Л.Г.: На сегодняшний день думаю что нет. Закрыть все потребности мы не сумеем. В регион обязательно придут зарубежные игроки. В Восточной Сибири уже работают Nabors и Deutag, которые со всей очевидностью будут развивать свое присутствие. Присматривается к рынку и Parker Drilling.

Если будет наблюдаться бурный рост в течение 2-3 лет, а не плавный в течение

5-7, возможно, будут приглашены и китайские компании, чтобы закрыть возникший пробел.
Ред.: Вы считаете, китайские буровики в Восточной Сибири - реальность недалекого будущего?

Л.Г.: Вы знаете, фактически любой подрядчик при правильном управлении может нормально вести работу. Наш опыт показывает, что китайскими подрядчиками управлять сложно, особенно на первых этапах, но в этом нет ничего невозможного. В определенном смысле их сильная сторона - укомплектованность бригад и низкие ставки. Если стандартная российская буровая бригада состоит из 40-44 человек, то численность китайской может достигать 80, правда, это лишь численное преимущество.
Ред.: Насколько хорошо в регионе развито управление сервисами?

Л.Г.: По-разному. Как вы знаете, основная часть скважин в Восточной Сибири, даже поисково-разведочные, бурятся под ключ. Это само собой говорит о качестве управления со стороны заказчика.Считаю, что это ответ на ваш вопрос. Такая ситуация присутствует во всех компаниях, за исключением, пожалуй, THK-BR Они сами управляют всеми процессами.
Ред.: И у них это получается?

Л.Г.: Хорошо получается.
Ред.: То есть, это своего рода "внутренний IPM", определенная модель управления проектами?

Л.Г.: IРМ - это то, что нужно нефтяным компаниям там, где они не могут сами управлять процессами. Когда нефтяная компания хорошо развита, хорошо организована, хорошо структурирована, ей IPM не нужен. У них свой прекрасно организованный и слаженный департамент бурения с хорошей супервайзерской службой, способный координировать и отслеживать все процессы и их исполнение. И что особенно важно, сильная инженерная поддержка позволяет им принимать оперативные решения. Там все нормально.

Почему весь мир работает на этих условиях, а российский заказчик - нет? Только в силу того, что традиционно в России это так делалось, а сегодня все начали развивать свои департаменты, свои службы супервайзинга. Кто-то уже добился успеха, кто-то еще на пути к нему, а кто-то - в самой зачаточной стадии. Все зависит от того, какое внимание этому уделяет компания и насколько она хочет контролировать процессы, насколько хочет получать действительно качественный продукт.

Заказчик должен понимать, что скважину строит не подрядчик. Скважину при любых обстоятельствах и формах работы строит заказчик, и строит сам за себя. Допустим, вы решили построить себе дом и наняли генподрядчика, который берется построить вам этот дом. Сомневаюсь, что вы не будете следить за тем, что и как делает ваш подрядчик, из чего он строит дом и, главное, соответствует ли этот дом вашим пожеланиям? Уверен, будете!
Ред.: Если есть такая возможность, то обязательно...

Л.Г.: А если такой возможности нет. то я считаю, что и строить дом не стоит!

Допустим, подрядчик построил скважину "под ключ". Но ведь скважину нужно еще и эксплуатировать. А если она пробурена не так, как задумывалось? А если ее загрязнили так, что добывать из нее ничего не удается? Разве эти вопросы не должны волновать заказчика? И лучше самого себя, поверьте, никто этот процесс не проконтролирует.

Проекты IPM всегда носят временный характер до того момента, пока сам заказчик не возьмется за управление. У нас еще не было ни одного проекта IPM, который бы развивался свыше трех-четырех лет. Это тот срок, за который любой заказчик может создать свои управляющие звенья и обучить людей с нашей помощью, после чего принять все обязательства на себя.
Ред.: А что Вы скажете в этой связи о работе таких традиционно "самодостаточных" компаний, как "Сургутнефтегаз" и "Газпром" на восточносибирских месторождениях? Смогут ли они обходиться без внешних подрядов? В частности, недавно было объявлено о соглашении между "Газпромом" и Schlumberger - о чем это говорит, с Вашей точки зрения?

Л.Г.: "Сургутнефтегаз" - замкнутая компания со своим циклом жизни, и. я думаю, что те темпы роста, которые она демонстрирует, позволяют компании обходиться своими внутренними сервисами сегодня и будут позволять ей делать это в будущем.

У "Газпрома" другая ситуация. Сервисов, входящих в его структуру, недостаточно для развития компании такого масштаба. Поэтому рамочные соглашения с Schlumberger или с кем-то еще для "Газпрома" неизбежны.

Из сильных сервисов в "Газпроме" присутствует "Бургаз", частично - промысловая геофизика, тампонажный и некоторые вспомогательные виды сервисов, но в ограниченном количестве. Поэтому "Бургаз", как генеральный подрядчик на объектах "Газпрома", привлекает сопутствующие сервисы. Причем, и сам "Бургаз" тоже не успевает расти в одном ритме с "Газпромом", поэтому внешним подрядчикам, и нам в том числе, все чаще достаются объемы на объектах компании. Есть проекты, по которым мы работаем на субподряде у "Бургаза". и не видим в этом ничего зазорного. С другой стороны, наш IPM использует сервисы "Газпрома", когда ситуация складывается в пользу такого взаимодействия.
Ред.: Велика ли в принципе степень сотрудничества между сервисными компаниями в Восточной Сибири?

Л.Г.: Не говоря о машиностроительном сегменте, считаю сотрудничество между сервисными компаниями недостаточным для того, чтобы работать на цивилизованном нефтесервисном рынке. Существует нездоровая конкурентная борьба, близкая к состоянию войны. Считаю правильным метод, когда бизнесмены садятся за стол переговоров и договариваются о взаимной выгоде.

Например, мы используем различные опорные базы, арендуя их у других сервисных компаний. И, наоборот, предоставляем свои базы коллегам и помогаем им в бизнесе. Очень сложно и не всегда экономически рентабельно создавать звенья обслуживания везде, где надо, и те, которые тебе необходимы. Рациональнее делиться.

Если у кого-то в регионе есть очень хорошая развитая сервисная база, на которой можно обслуживать свое оборудование, то зачем обязательно создавать что-то свое с нуля? Мы обсуждали это со многими компаниями. Считаю, что со временем договоримся и заключим долгосрочные соглашения на паритетных началах, чтобы всем было выгодно.
Ред.: Давайте немного поговорим о цифрах. Насколько за год по Восточной Сибири выросла цена на поисково-разведочное бурение?

Л.Г.: Не сильно. Как правило, от года к году цена меняется на так называемый дефлятор - коэффициент инфляции, принимаемый каждой компанией индивидуально. Хотя рынок диктует совсем иное. Например, цена на сервисные услуги в цементировочном бизнесе существенно возросла за счет того, что с повышением требований к качеству тампонажных работ возникла необходимость использовать оборудование нового поколения. Дизтопливо подорожало почти на 30%. Абсолютно все цены на сопутствующие услуги выросли и очень серьезно, гораздо выше, чем опубликованный по стране коэффициент инфляции.

В то же время заказчик компенсирует нам в среднем от 12 до 15%. За редким исключением поднять цены на основной сервис выше этих цифр никогда не удается.

Есть и еще один важный момент при бурении неавтономных скважин, т.е. тех, где есть круглогодичные дороги: многие комплектующие и расходные материалы мы покупаем на открытом рынке. Например, топливо, металлопродукцию. А на открытом рынке цены растут непрерывно, и, значит, мы принимаем на себя очередные риски, поскольку будем покупать эти товары в течение года не по фиксированной цене. Мы же не можем закупать весь материал и металлопродукцию впрок на год. Как это ни странно, заказчик отказывается принимать этот фактор в расчет, равно как и необходимость ежегодного повышения заработной платы наших сотрудников на этапе обоснования стоимости проекта.
Ред.: Как Вы оцениваете долю "Интегра-бурение" на рынке эксплуатационного и поисково-разведочного бурения в Восточной Сибири?

Л.Г.: Если не брать в расчет объемы "Сургутнефтегаза", то в эксплуатационном бурении наша доля составила около 25-30%. Впрочем, это очень приблизительная цифра. По физическим объемам статистика вообще не показательна. Например, на Ванкоре скважины бурятся поэтапно, по одному интервалу на десятках скважин. А судить по незаконченным скважинам неправильно. Эксплуатационного бурения вообще в регионе пока мало: Верхнечонское, Ковыкта, планируется Куюмбинское...

По разведочному бурению, я думаю, мы имеем порядка 20% рынка в Восточной Сибири, а в целом по России, конечно, гораздо меньше.
Ред.: Успевает ли за Вами машиностроительный блок? Хватает ли мощностей УрБО для расширения парка?

Л.Г.: Не хватает. "Уралмаш - Буровое оборудование" под завязку укомплектован заказами от нефтяников, и для нас разместиться сегодня с заказом на УрБО - значит стоять в очереди и ждать производства станков, наверное, больше года. Нас это не совсем устраивает, и поэтому планируем в этом году закупить несколько мобильных установок китайского производства с американскими приводами и трансмиссиями. Железо и исполнение - китайские.

Но тяжелое оборудование будем закупать только на нашем базовом машиностроительном предприятии "Уралмаш - Буровое оборудование". Тот класс станков, который мы хотим иметь - установки 160-220 тонн, в России кроме уральцев никто не способен производить с соответствующим качеством.

В целом же, нашей стратегией предусмотрены ежегодные закупки 5 мобильных установок и 2-3 тяжелых станков для пополнения и обновления собственного парка.
Ред.: Очевидно, закупки планируются, не в последнюю очередь, с учетом Восточной Сибири, где Вы отмечаете не самую высокую экономическую эффективность. Будут ли инвестиции оправданы?

Л.Г.: Мы не оставляем надежд, что ситуация сдвинется с мертвой точки. Сегодня мы представляем независимый сервис. И если в этой ситуации не обращать внимания на реальные проблемы и не компенсировать тех усилий, которые мы предпринимаем чтобы выполнить работу для наших заказчиков, то развиваться будет невероятно тяжело.

Но мы верим, и сегодня есть нефтяные компании, жизненно заинтересованные в развитии нефтесервиса и его переходе на цивилизованные отношения, при которых высокое качество услуг оценивается достойно. Ведь нефтесервисы живы только тогда, когда нужны.